Правда ли, что всыпать ремня – самый доходчивый способ коммуникации для детей

1480683341g8kn4-520x468

Давайте обсудим, если ли такие проступки, за которые можно пороть

Сему очень ждали.

И дождались.

Когда уже потеряли надежду. Девять лет ожидания – и вдруг беременность!

Сема был закормлен любовью родителей. Даже слегка перекормлен. Забалован.

Мама Семы – Лиля – детдомовская девочка. Видела много жесткости и мало любви. Лиля любила Семочку за себя и за него.

Папа Гриша – ребенок из многодетной семьи.

Гришу очень любили, но рос он как перекати-поле, потому что родители отчаянно зарабатывали на жизнь многодетной семьи.

Гриша с братьями рос практически во дворе. Двор научил Гришу многому, показал его место в социуме. Не вожак, но и не прислуга. Крепкий, уверенный, себе-на-уме.

Гришины родители ждали Семочку не менее страстно. Еще бы! Первый внук!

Они плакали под окнами роддома над синим кульком в окне, который Лиля показывала со второго этажа.

Сейчас Семе уже пять. Пол шестого.

Сема получился толковым, но избалованным ребенком. А как иначе при такой концентрации любви на одного малыша?

Эти выходные Семочка провел у бабушки и дедушки.

Лиля и Гриша ездили на дачу отмывать дом к летнему сезону

Семочку привез домой брат Гриши, в воскресенье. Сдал племянника с шутками и прибаутками.

Сёма был веселый, обычный, рот перемазан шоколадом.

Вечером Лиля раздела сына для купания и заметила … На попе две красные полосы. Следы от ремня.

У Лили похолодели руки.

– Семен… – Лилю не слушался язык.

– Да, мам.

– Что случилось у дедушки и бабушки?

– А что случилось? – не понял Сема.

– Тебя били?

– А, да. Я баловался, прыгал со спинки дивана. Деда сказал раз. Два. Потом диван сломался. Чуть не придавил Мурзика. И на третий раз деда меня бил. В субботу.

Лиля заплакала. Прямо со всем отчаянием, на какое была способна.

Сема тоже. Посмотрел на маму и заплакал. От жалости к себе.

– Почему ты мне сразу не рассказал?

– Я забыл.

Лиля поняла, что Сема, в силу возраста, не придал этому событию особого значения. Ему было обидно больше, чем больно.

А Лиле было больно. Очень больно. Болело сердце. Кололо.

Лиля выскочила в кухню, где Гриша доедал ужин.

– Сема больше не поедет к твоим родителям, – отрезала она.

– На этой неделе?

– Вообще. Никогда.

– Почему? – Гриша поперхнулся.

– Твой отец избил моего сына.

– Избил?

– Дал ремня.

– А за что?

– В каком смысле “за что”? Какая разница “за что”? Это так важно? За что? Гриша, он его бил!!! Ремнем! – Лиля сорвалась на крик, почти истерику.

Добавить комментарий