Откровения матери: “Дети – не просто тяжело. Дети – это ужасно скучно”

annak01

Писательница и сценаристка Анна Козлова поведала социальным сетям, на что похожа жизнь матери не в кино и глянцевых женских журналах. Мы хотели было сказать, что публикуем её пост как частное мнение, но подумали и решили признаться, что мы с ним просто согласны.

Я хорошо отношусь к материнству, я плохо отношусь к вранью. Поэтому всех женщин, пребывающих в святом единении и слиянии, сразу мягко приглашаю на выход – вам мимо. Этот текст не инструкция и даже не рекомендация, это просто рассказ о чувствах, которые я испытывала с самого момента рождения своих детей и которые не одобрялись, не понимались и не принимались ни близкими мне людьми, ни обществом. Новогодний ролик про злого Санту выступил в моем случае детонатором.

Всем известно, что дети – это трудно, тяжело, требует самоотречения. Единственное, чего никто вам не скажет – это того, что дети до трех лет это очень скучно.

Мне было смертельно скучно заниматься маленьким ребенком, но другие люди как будто не желали этого видеть. Они умирали от нежности от одного только вида деточки, и это сводило меня с ума. Я думала: какая же я тварь, если мне не нравится проводить время с моим же собственным ребенком. Как взрослому человеку может нравится безвылазное сидение дома, подчиненное кормлениям, укачиваниям и стирке, мне до сих пор непонятно.

annak02

Я любила своих детей, но мне все время хотелось сбежать, и я винила себя. Тем более, что вокруг всегда обнаруживалось некоторое количество матерей в остром психозе, которые показывали положительный пример. Они с искренним (как мне казалось) интересом описывали свои будни «с годовасиком», они спорили на тему больниц, прививок и зимних комбинезонов, в общем, демонстрировали глубокую погруженность в то, что меня фатально не интересовало. И за это я тоже себя винила.

Все вокруг, включая других «хороших» матерей, вели себя так, чтобы было ясно: у меня не должно быть никаких собственных желаний, кроме желания, чтобы ребенку было хорошо. Более того, практически все мои интересы казались прямой угрозой благополучию ребенка. Нельзя тренироватья в зале (ты, что, родила, чтобы тренироваться?), нельзя хотеть уйти из дома (а ты подумала, как ребенок без мамы?), нельзя проявлять социальную активность (и ты пойдешь от ребенка на какое-то сборище, где все будут на тебя кашлять?!), нельзя даже общаться виртуально (пошла бы погуляла с ребенком, вместо того, чтобы у компьютера сидеть!).

Когда я стала выходить на улицу с коляской, меня потрясло то, как стали воспринимать меня совершенно посторонние и незнакомые люди. Коляска была неким триггером, который позволял им заговаривать со мной, давать мне советы, причем, чаще всего критические. Хотя я вроде бы не бегала с криком «помогите же мне, я не знаю, что делать!!!». Мне говорили, как я должна бы была одеть ребенка и что давать ему соску плохо, меня ругали за то, что я не могу успокоить ребенка, когда он плачет, или тут же объясняли, почему он плачет (по моей, конечно, вине).

annak03

Врачи тоже видели во мне, в лучшем случае, умственно отсталую, в худшем – сознательную вредительницу. Например, когда мой сын упал и получил сотрясение мозга, врач в больнице долго показывал мне какие-то пятна на рентгене его головы и строго расспрашивал про течение беременности. Все это выглядело так, словно я специально подстроила врачу эти пятна, плохо провела беременность, и вот теперь врач вынужден мучиться.

Вся моя жизнь после рождения детей выглядела так, словно я дала обществу право пристально за мной наблюдать и судить мои поступки. Требования, которые ко мне предъявлялись, хоть и казались мне нереальными, я, тем не менее, искренне верила, что соответствовать им в принципе возможно.

Добавить комментарий

Впервые на сайте? Регистрация


Войти

Забыли пароль? X

Уже есть аккаунт? Войти


Зарегистрироваться

X

Восстановить пароль

X